ЭКСПЕДИЦИЯ ПАРУСНИКА «ПАЛЛАДА»: ВДОЛЬ БЕРЕГОВ АЛЯСКИ

parus6.jpg

Учебный парусный фрегат «Паллада», спущенный на воду в 1989 году, за свою историю был в кругосветке лишь два раза (в 1992 и 2007-2008 годах), однако на счету этого корабля немало других впечатляющих достижений. Маршрут последнего плавания фрегата, состоявшегося в 2011 году и посвященного 270-летию открытия Русской Америки, охватил более 12 тысяч морских миль - из Владивостока к Кадьяку, канадской Виктории, Лос-Анджелесу и Гонолулу.

Сегодняшние парусники - прекрасный тандем прошлого и настоящего, романтики океанского ветра и современных технологий. «Паллада» - впечатляющий трехмачтовый корабль высотой с 15-этажный дом. Внешне судно напоминает своих предшественников из военно-морского парусного флота: черные борта, белая полоса посередине корпуса с черными «шашками», имитирующими некогда грозные пушечные порты; упирающиеся в небо огромные мачты и невероятное количество всевозможных канатов, опутывающих все свободное пространство, словно паутина.

Попав впервые на борт этого корабля, чувствуешь себя перенесенным в прошлое на несколько веков назад, во времена, когда гордые парусники покоряли морские просторы, когда храбрецы открывали новые земли и воевали с пиратами. Прикасаясь к любому предмету на палубе, будь то многочисленные снасти - шкоты, гитовы или гордени, деревянный штурвал или медный колокол-рында, мысленно погружаешься в мир отважных героев из любимых приключенческих книг и фильмов.

Основную часть экипажа «Паллады» составляют курсанты - 140 человек. В этот рейс отбирали лучших из различных мореходных училищ и академий, эту честь им пришлось заслужить. Постоянная команда фрегата составляет 50 человек, главная задача которых - обучить молодежь, сделать ребят опытными моряками и настоящими мужчинами.

Раздается команда: «Отдать швартовы!» Ровные шеренги курсантов выстроились вдоль борта. Лица излучают невероятную гордость и радость. Оставшиеся на берегу родители, друзья и невесты машут руками. Их крики и напутствия сливаются в единый гул. «Паллада» дает прощальные гудки, и буксиры выводят фрегат на большую воду. Впереди - 21-дневный переход через Японское море и Тихий океан к острову Кадьяк (Аляска, США). За это время курсанты должны освоиться на борту, постичь первые премудрости непростого парусного ремесла.

СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ!

Морская стихия ошибок не прощает, а потому парусные авралы бывают в любое время суток и в неограниченных количествах. При необходимости вахтенный офицер вызывает команду наверх, невзирая ни на какие обстоятельства. Все жестко, но в море по-другому и быть не может. Все основные действия по изменению курса или площади парусности производятся большей частью экипажа. Так у курсантов закаляется твердость духа и характера, воспитывается храбрость и ответственность. Морская школа - школа жизни.

Во время первого перехода курсантам предстоит 10-дневная тренировочная программа по подъему на мачты. По глазам видно: ребята давно уже этого ждут, робко, но с интересом поглядывая вверх. Как там, на самой высоте? Пытаясь объяснить им, невольно вспоминаю свой первый подъем, свое испытание на прочность.

Первый раз - у меня он был на барке «Крузенштерн» - запоминается навсегда. Сначала медленно, ступая по пружинящим и поскрипывающим деревянным ступенькам-балясинам, поднимаешься на марсовую площадку. Тело напрягается, пульс учащается, дыхание срывается. Страховки во время подъема - никакой, надеешься только на крепость рук. Внизу живота появляется тяжесть, при взгляде вниз - легкое головокружение. Приятного мало, но продолжаешь лезть. На марсе - первая остановка. Уже высоко, и пальцы мертвой хваткой сжимают трос. А это только начало!

Дальше, до салинга, где к мачте крепится стеньга, поднимаешься по веревочным выбленкам. Тут тебя начинает раскачивать во все стороны, и лишь силой воли, сжимая зубы, заставляешь себя лезть дальше. Стоя на салинге - а это уже выше 10 этажей - и дрожа всем телом, понимаешь, куда же тебя занесло. Организм переполнен адреналином, и надо подниматься дальше, на самый верх.

По тросам-пертам движешься вдоль рея, добираясь до самого его конца - нока. Опора под ногами шевелится и раскачивается. Страшно, жутко и совершенно непонятно, как здесь можно еще и работать! Но проходит время, и ты начинаешь привыкать, напряжение потихоньку спадает, и с расслаблением приходит непередаваемо приятное ощущение. Находишь в себе силы осмотреться и насладиться потрясающими видами: вокруг лишь бескрайние морские просторы, ветер в лицо, ты висишь на огромной высоте, раскачиваясь вместе с мачтой, и чувствуешь себя парящей птицей. Да, я наверху! Я смог, я сделал это!

Начинают подниматься на мачты курсанты. У кого-то все идет сразу, у кого-то нет, одних приходится сдерживать за излишнюю ретивость, другие движутся очень медленно, преодолевая страх. Стоя наверху и встречая ребят, видишь в их глазах смесь страха и восторга. С первым подъемом! Начинается шторм, а вместе с ним - новое испытание на прочность. Качает сверху вниз, слева направо, вперед-назад и еще бог знает как! Мутит ужасно, все вызывает тошноту. К морской болезни необходимо привыкнуть: со временем организм адаптируется, но прежде вас ждет немало неприятных минут.

То, что выглядит романтично и красиво со стороны, ой как нелегко дается на самом деле! Штормовой ветер гудит и воет в снастях, дождевые потоки во время шквальных порывов несутся параллельно палубе, сбивая с ног. Огромные волны раскачивают судно, раз за разом перехлестывая через борта и обрушиваясь на голову потоками соленой воды.

Казалось бы, ужас должен сковать тело и разум. Но именно в эти тяжкие моменты испытаний начинаешь ощущать свою принадлежность к морской профессии мужественных людей, настоящих героев. Появляется чувство единения с товарищами, противостоящими стихии плечом к плечу. И страх уходит, уступая место азарту и куражу. Борьба с океаном объединяет тебя с ним, вызывая необыкновенное ощущение восторга. Об этом в XIX веке написал Николай Бестужев, историограф русского флота: «Есть какое-то тайное сочувствие природы с сердцем человека: чего он не боится, то уже ему нравится. Есть в душе струны, которые по своенравию или по потребности отдаются, как на эоловой арфе, приятно при реве ветров».

0
Ваша оценка: Нет